Крым-2015. Гора Клементьева, или Небо в парапланах

19.01.2018 | Фотовзгляд

К моей неожиданности, в недавнем опросе о старых долгах с большим отрывом победил Крым; в прошлый раз в аналогичном опросе он был явным аутсайдером. Стало быть, по просьбам трудящихся, покажу кое-что из своих уже давних поездок на полуостров, а дальше буду смотреть по посещаемости. Только учтите, что там эпоха перемен, и эти фотографии – уже история, а что и в какую сторону поменялась – понятия не имею.

Небезызвестный Коктебель, самый богемный курорт дореволюционной Тавриды и родина отечественного нудизма, в 1945-92 годах назывался Планерское. Потому что совсем рядом с ним находится гора Клементьева, прежде Узун-Сырт, где даже шляпа Максимилиана Волошина, по известной легенде, летала 3 часа.

…Конец сентября 2015 года мы коротали в Лисьей бухте. В это время ночи уже тёмные и долгие, я бы сказал – пугающе долгие, и в своей палатке мы засыпали с заходом солнца, просыпались от света Луны, пару часов разговаривали в сумраке, и вновь засыпали до рассвета. То ли после известных событий, то ли по случаю осени Лиска была почти пуста, и палатки под её глинистыми обрывами стояли так далеко друг от друга, что между ними было не перекричать прибой.

По осени пусто было и в шалманах, лишь ветер трепал картины. В 2015 году они закрылись раньше, а теперь, вроде бы, их и вовсе нет – как мне по секрету рассказывали старожилы, преуспевали хозяева шалманов вовсе не на фруктах, рапанах и янтыках с брынзой, а на лёгких наркотиках. При Украине они знали, с кем договариваться, и что даже если их поймают – в худшем случае отсидят они пару лет где-то в тёплом месте, да вернутся сюда. В России же, если схватят – то упекут в такую тайгу, где собаки от ветра летают. Да и были шалманы ни чем иным, как самостроями в водоохранной зоне. И всё-таки мне их жаль…

3.

Но жизнь в Лисьей бухте продолжалась, и хочется верить, что продолжается по-прежнему. Периодически мы выбирались в Большой мир – сначала по песку длинного пляжа, потом хитрыми тропами Шакалки, где стоят мажоры, которые не любят, когда кто-то ходит мимо их палатки, и дальше по скалам в Курортное, на пыхтящий старый ПАЗик до Феодосии.

4.

А между Феодосией и Коктебелем ещё в 2004 году я впервые заметил эту гору, похожую на длинного-длинного змея с белым обелиском на голове. Татарское название Узун-Сырт так и переводится – Длинная Спина; высоты горы – 268 метров над уровнем моря, а длина – порядка 7 километров. Змей лежит посреди степи, и ветра не разбиваются о него и не гуляют над ним, а как бы переползают со склона на склон, особенно под вечер, когда раскалённая южным солнцем земля порождает в остывающем воздухе восходящие токи. И молодой романтик Пётр Клементьев, в честь которого переименовали гору, разбился в 1924 году при испытаниях планера.

5.

В Феодосии (От вокзала до крепости || Форштадты народов. || Проспект Айвазовского) на улице Куйбышева, 12 в старинном доме с 1988 года обитает Музей свободного полёта. Вернее, до самого недавнего времени он назывался музеем дельтопланеризма, а зародился и вовсе в 1970 году, поначалу представляя собой видимо что-то вроде Квартиры Кротова – кружок по интересам с коллекцией вещей, книг, картин, документов… В 1988 году экспозиция переехала в это здание, тогда принадлежавшее музыкальной школе, а в 1990 году музей открылся официально. Я люблю технические музеи по каким-то узким темам, поэтому мы решили сюда зайти:

6.

По нескольким комнатам нас водила девушка-экскурсовод с загипсованной рукой, и конечно же мне было сложно отделаться от мысли, что руку она сломала при неудачной посадке.

7.

Как известно, феодосийский genios loci – это Иван Айвазовский. Внуком ему приходился Константин Арцеулов, и если дед был художником-маринистом, а отец – военным моряком, то внука как-то больше тянуло в небо. Выучившись в Морском кадетском корпусе, Константин пошёл работать на авиазавод в Петербурге, и уже там впервые разработал планер. В Первую Мировую он стал военным лётчиком, в Гражданскую воевал за красных и обеспечивал связь частей на Перекопе, ну а в 1920-х годах вернулся к любимому делу – конструировать планеры. Как я понимаю, макет одной из его “птичек” – под потолком на кадре выше, но их надо было ещё и где-то испытывать, и впечатлившись полётом шляпы Волошина, Арцеулов сделал своим полигоном гору Узун-Сырт. С 1923 года на ней стали проходить Всесоюзные слёты планеристов, участниками которых были Сергей Ильюшин, Олег Антонов, Александр Яковлев – будущие Ил, Ан и Як, боги советской авиации. В 1929 здесь же отметился Сергей Королёв, чьи последующие изобретения и вовсе улетали за пределы атмосферы, а в 1925 году с немецкой делегацией приезжал Герман Геринг, впоследствии командующий Люфтваффе. В 1931 году слёты планеристов оформились в Высшую лётно-планерную школу, просуществовавшую до 1977 года. Ну а затем гора Клементьева осталась местом для людей свободного полёта…

8.

В целом же людей летать научил немец Отто Лилиенталь в 19 веке – хотя были в истории и орнитоптер Леонардо да Винчи, и крылья холопа Никиты из Александровской слободы, Лилиенталь впервые подошёл к делу научно, изучил птичий полёт с точки зрения физики и исходя из этих знаний – сделал крылья для себя. Он разбился в 1896 году, и последними его словами было “Жертвы неизбежны!”, а наработками Лилиенталя пользовались в равной степени и Арцеулов, и братья Райт. Позже в спортивном воздухоплавании преобладало две концепции – балансирный планер, похожий на безмоторный самолёт, и, с 1948 года, буксируемый планер американцев Фрэнсиса и Гертруды Рогалло. И как-то в 1971 году на одном фестивале свободного полёта в Калифорнии адепты этих двух концепций придумали их соединить – так появился дельтаплан. Потом к делу подключились ещё и парашютисты, попробовавшие использовать парашюты не для посадки, а для взлёта – первый такой опыт известен в 1978 году во Французских Альпах, а уже в 1982 году с их склонов взлетел и первый параплан – уже не купол, как парашют, а длинное крыло. Вот все они в зале музея – маленький макет крыла Рогалло, широкий дельтаплан на весь зал и параплан, убранный в рюкзак на лавочке, а рядом с ним ещё и тренажёр для дополётных тренировок. И конечно же, после экскурсии нам захотелось посмотреть на все эти штуки в деле:

9.

Поэтому в очередной раз проезжая мимо горы Клементьева, мы покинули автобус у её подножья, ещё не зная, что вернёмся сюда дважды или трижды.

10.

Памятник на краю горы был поставлен в 1973 году, к 50-летию первого полёта с её склонов и 70-летию авиации. На табличке, впрочем, другие даты – 1903-1923-2003: раньше стелу венчал настоящий планер А13 (1959, имел турбореактивную версию Ан-13), но в 2003 его сорвало ветром, и памятник обновили, установив наверху флюгер “по мотивам”.

11.

Узун-Сырт – граница Степного и Горного Крыма, и на север от горы (относительно кадра выше – налево) уходит лишь выжженная равнина с зелёными сёлами. А вот справа – справа совсем рядом Карадаг, изумрудные виноградники и хмельной Коктебель у подножья:

12.

Вид вдоль Длинной Спины – гора огибает круглую долину Бараколь с одноимённым солёным озером на дне, за которым зеленеет село Наниково (Бараколь):

13.

Отрог горы Клементьева – холм Коклюк с беседкой “Звездопад Воспоминаний” (1997), построенной одним из окрестных винзаводов:

14.

Загадочное длинношеее (в этом слове правда три буквы “е” подряд!) здание где-то в долине:

15.

Но вверх с горы Клементьева смотреть интереснее, чем вниз – то кукурузник над головой прожжит, то беззвучно проплывёт вытянутый им планер:

16.

Увидев в паре километров дальше по горе яркие колдуны, мы направились к парадрому:

17.

И только придя, сразу почувствовали, что здесь – хорошо. Парадоксальным образом на этом парадроме мы ощутили себя среди своих – и хоть сами мы от этой темы бесконечно далеки, а общность чувствовалась в том, что собирались здесь люди, у которых есть Любимое Дело, и делу этому они готовы посвятить каждую свободную минуту или монету.

18.

Интересно, что на барельефе – не Дедал, который всё сделал по уму, а Икар, который переоценил свои силы и разбился. Потому что здесь – не прагматики, а романтики.

19.

А в Парабаре на горе Клементьева делают, по крайней мере делали тогда, самые вкусные в мире сырники:

20.

За парабаром, у ангара – маленький памятник. Алексей Чаднов и Сережа Ледков (судя по фамилии и месту жительства, кстати – ненец) тоже за любимое дело погибли, хотя и не в процессе него:

20а.

Пообедав в парабаре, я оставил спутницу на горе – так ей понравилось среди людей свободного полёта (тем более она и сама у меня Птица), – а сам спустился в слащавый Коктебель, от приторности которого можно было спастись лишь в море – экскурсией к Золотым Воротам. На парадром, к тем самым ангарам, я вернулся под вечер, так как люди начинают летать на закате:

21.

В открывшемся ангаре обнаружились мотодельты – “воздушые мотоциклы”, которые я видел над крымским побережьем ещё в самый первый приезд в глубине 1990-х. Первые дельтолёты создавались в 1962-65 годах уже знакомым нам Фрэнсисом Рогалло по заказу NASA, и летали тоже на “крыле рогалло”, которое и заменил в 1970-х годах современный дельтоплан.

22.

Хозяин выкатил свой мотодельт из ангара:

23.

И выносит для него крыло:

24.

Установка крыльев – ответственный момент. Крыло – само по себе руль, который слегка поворачивает лётчик:

25.

Теперь осталось вытолкать дельтолёт на короткую взлётку:

26.

И вот, с характерным, “вжжжжжж!” они начинают взлетать:

27.

Парапланеристы и дельтопланеристы смотрят им вслед без уважения: “Что это такое? Они же настоящего полёта не знают! Вот эта тишина, этот свист стропов в воздухе, это чувство, что ты летишь сам, своим телом, а под твоими ногами только воздух – им этого не понять!”.

28.

Напарница узнала, что за 1500 рублей можно сделать короткий полёт с инструктором, и загорелась этой идеей. За куда как большие деньги тут можно пройти курс обучения и начать летать самому:

29.

И вот когда все мотодельты улетели, а дельтопланеристы начали тренировку, парапланеристы собрали рюкзаки да пошли к памятнику у начала горы, и мы направились туда вместе с ними.

30.

Весь параплан помещается в небольшом рюкзаке. Парапланерист надел защитный шлем:

31.

Как я понял, он здесь новичок, а его девушка летает давно и умело. И вот он тоже собрался лететь:

32.

Вот раскрытый параплан лежит на земле, и воздохуплаватель тянет на себя стропы:

33.

Крыло вздымается, чуть зацепив воздух, и увлекает человека за собой:

34.

Инструктор доволен – он вновь кого-то научил летать:

35.

Дальше летят и другие, над опаленной степью и грустными сёлами Крыма. “Почему птицы не летают, как люди?”:

36.

И садятся в опалённой траве:

37.

А потом тяжело идут в гору, даже не сворачивая парапланов – чтобы полететь вновь:

38.

Наверху мотодельт вытягивал обычный дельтоплан. Дельтоплан быстрее и дальнобойнее параплана, но капризнее и сложнее в управлении, и там, где парапланы уже вовсю носятся, дельтаплан не взлетит. Вскоре дельтоплан отстыкается от мотодельта и начнёт снижаться широкой спиралью:

39а.

У дельтаплана рекорд дальности – 761 километр, рекорд высоты – 9100 метров, рекорд скорости – 164 километра в час на 50-километровом участке. У парапланов соответственно – 502 километра, 4526 метров, 60 километров в час, а самый долгий беспосадочный полёт в истории парапланеризма продолжался 36 часов. Ну а планеры – те и вовсе могут тягаться с самолётами, причём даже не ближнемагистральными: рекорд их высоты – более 15 километров, дальности – 2463 километра, скорости – 235 километров в час. Впрочем, технологии и спорт не стоят на месте, поэтому рекорды регулярно обновляются, и приведённые мной цифры, вполне может быть, уже не актуальны.

39.

Напарница уговорила меня записаться на полёт, и мы покинули гору Клементьева с намерением вернуться через несколько дней. В Феодосии продолжается влияние Лисьей бухты – скажем, вот этот Человек и Кошка, которого я увидел на автовокзале, вскоре обнаружился прямо рядом с нашей палаткой.

40.

Соседом нашим в Лиске был парень, которого я прозвал Аполлон – то же сочетание потрясающе красивой внешности и мерзкого характера. Он оказался дайвером, познакомился с девочкой по имени Зоя, показывал ей разных морских гадов, собственноручно извлечённых со дна, но Зоя явно оставалась неприступной. В одно утро на пляже у наших палаток обнаружилась целая компания шумной молодёжи, один из парней в ней тоже оказался дайвером, и вместе с Аполлоном наловил рапанов.

41.

Девочки нас угостили, а мне сразу стало интересно понаблюдать за процессом рапанозаготовки. Аполлон внезапно завредничал, категорически запретив мне фотографировать уже сваренный улов, одной рукой закрывая банку, а другой показательно держа нож  остриём в мою сторону. В итоге он послал меня на х…й, но я таки сфотографровал беспозвоночных с его собственным х…ем заодно. Последний я ещё и отрезал, в смысле кадрировал с фотки ниже – из уважения не столько к Аполлону, сколько к вам.

42.

Утром весёлая компания уехала. Аполлон, как и в прошлые дни, одиноко тренировался на пляже, надеясь, что какая-нибудь очаровательная девочка соблазнится на его роскошное тело, а мы с напарницей тем временем купали арбуз, и ветром нам к самой палатке откуда-то из соседних бухт принесло плавательный матрас. Под вечер мрачный Аполлон оделся, собрался и надменно ушёл из Лисьей бухты.

42а

А мы, когда наступил день полёта, вновь отправились в большой мир по прибрежным камням:

43.

Вновь взойдя на Узун-Сырт, мы увидели, натурально, небо в парапланах – на северной стороне горы они летали роем:

44.

Гора Клементьева теперь – своеобразный инкубатор воздухоплавателей, и летают с неё в основном приезжие да новички. У крымской тусовки парапланеристов, довольно многочисленной и зрелой, есть своя скала под Симферополем, с которой они, бывало, долетали в Керчь, а теперь, когда изменились границы, наверное кто-то попробует достичь побережья Кубани.

45.

Параплан над заводами Феодосии:

46.

Порой люди летали потрое в одной корзине:

47.

Но инструктор обнадёжил, что опоздали мы буквально на полчаса, и мою напарницу он поднять ещё сможет, а вот меня – уже вряд ли.

48.

Птица готовится летать:

49.

Взлёт:

50.

А чтобы летать без инструктора – надо проходить курс обучения:

51.

Решился полетать и я, рассудив, что деньги – дело наживное, а жалеть лучше о сделанном, чем о несделанном. Самое сильное здесь – это взлёт, когда шумы земли, голоса, топот, просто какой-то невнятный фон вдруг уходят, сменяясь шелестом ветра. Но сам полёт не задался – как ни старался инструктор поймать удачный ток, мы не сумели подняться выше Узун-Сыртского плато и увидеть за ним Карадаг. Летать не страшно, только иногда укачивает немного, но в общем потраченных на тот полёт денег мне по-прежнему жаль.

52.

Селфи в небе. Год спустя мы повстречали планеристов на Чарваке под Ташкентом, где могучий дед Дедал кружил над лазурной водой на фоне Бричмуллы и Чимгана. Странное чувство – ведь когда я снимал эти фотографии, я не был ещё ни в Донбассе, ни на Вайгаче, ни на Мёртвой дороге, и об успехе Варандей-Фонда не мог ещё даже мечтать. Сколько всего, однако, случилось в моей жизни за эту пару лет…

53.



Система Orphus
Print Friendly, PDF & Email

Last modified:

Добавить комментарий

Pin It on Pinterest