Сочи. мой ласковый и нежный зверь

Подавая заявку на участие в широко разрекламированном мероприятии – 3 кубанском экономическом форуме, мы заранее предвкушали удовольствие. Еще бы: разгар бархатного сезона, город, считающийся лучшим местом в стране для отдыха у моря, крупный экономический форум с участием знаковых фигур экономического и политического истеблишмента России. Словом, лучшей ситуации, при которой можно совместить приятное с полезным, нам, московским журналистам, трудно было и придумать.

Принимая во внимание все вышеизложенные обстоятельства, редакция решила на сей раз раскошелиться. Нам было сказано: ни в чем себе не отказывайте, посещайте самые дорогие клубы и рестораны, пейте и ешьте что хотите, а после всего этого приезжайте и расскажите, как классно можно отдохнуть на самом раскрученном курорте России. «Только честно», – напутствовал нас главный редактор.

Рассказываем честно.

Деньги потратили по полной программе. По полной программе и получили.

Такси

Первые, кто нас ждал по прилете прямо у конвейерной ленты выдачи багажа, были сочинские таксисты. Вначале нас удивило, что встречали они пассажиров в зале, в котором висела табличка: «Служебная зона. Вход запрещен. Штраф – 300 рублей.». А через минуту стало понятно, что эти таксисты не испугались бы и больших денежных санкций.

– Сто баксов, – ответил на наш вопрос о цене получасового путешествия по пустой вечерней дороге до центра Сочи неряшливо одетый небритый мужчина.

Торг в этом зале неуместен, подумали мы, поскольку все остальные присутствовавшие здесь участники дорожного движения иной цифры не предлагали. А может, и не знали.

Мы вышли из служебной зоны на воздух и стали искать глазами таксикебы, которые в прошлом году доставляли нас до места за 300–400 рублей. Дело не только в том, что мы хотели сэкономить. Просто не хотелось ехать с такими «предприимчивого вида» водителями.

А кроме того, в нашей памяти еще живы были воспоминания о недавней поездке на матч ЦСКА–»Ливерпуль» в Монако, где примерно такое же расстояние от Вентимильи до Сан-Ремо мы преодолели в «Мерседесе» S-класса за 40 евро.

Оказалось, что в пятидесяти метрах от зала прилета цены на услуги такси до Сочи были ниже ровно в пять раз – 500 рублей. Мы сели в «Волгу» 1984 года выпуска и остановились возле шлагбаума.

– Почему не едем? – спросили мы, показывая водителю на свободный правый пост.

– А у меня не этот выезд, – невозмутимо ответил он, ожидая, пока с левого поста не выедут все машины.

И действительно, перед нашим авто шлагбаум после предыдущей машины не опустился. Беспрепятственно, без всяких квитанций мы нырнули в безмятежную сочинскую ночь.

– А где же кебы? – ненавязчиво поинтересовались мы у водителя.

– Да, помню, были здесь какие-то. Поломались, наверное, – после паузы довольно игриво ответил он.

Мы его поняли правильно. Наше государство способно одолеть любого внешнего врага, отдать Парижскому клубу многомиллиардные долги. Но не в силах заставить сочинских «бомбил» платить налоги и уважать клиентов.
Отели

После пропахших потом сидений «Волги» роскошь лобби четырехзвездного «Парк-отеля» показалась нам настоящим капиталистическим раем.

– Нам, пожалуйста, президентский номер! – обратились мы к милой девушке на «ресепшн».

– К сожалению, президентский занят, – критично посмотрев на наши немного помятые после перелета физиономии, ответила девушка. – Могу предложить номера категории «суперлюкс».

Мы выложили 12 600 рублей на каждого – столько стоило наше проживание до 12 часов утра следующего дня.

– Будете пользоваться мини- баром? – оторвала глаза от компьютера менеджер и, получив утвердительный ответ, добавила: – Тогда сейчас надо оплатить еще три тысячи.

– А разве бар оплачивают не по выезде? – искренне удивились мы.

– Извините, но у нас такие правила, – вежливо, но голосом, не вызывающим возражений, ответила собеседница.

– Надеемся, подписывать счета у вас можно?

– Нужен залог, – серьезно сказала она.

– А сколько нужно?

– Прикиньте, какую сумму вы планируете потратить.

Точно рассчитать степень наших желаний нам мешала наша национальная принадлежность: загадочная русская душа всегда живет экспромтом. Иногда не хочется ничего, а иной раз такие желания накатят…

Закон есть закон. Чтобы себя особо не искушать, мы доложили на стойку «ресепшн» еще три тысячи на каждого.

Номер «Казанова» был действительно неплохой, с большим джакузи, огромным балконом с видом на море. Не хватало только тишины и шума прибоя. В каких-то 100 метрах от номера шла бурная ночная жизнь. На примыкавшей к отелю площадке строящегося здания «Александровский маяк» при свете прожекторов звонко орудовали агрегатами рабочие под аккомпанемент подъехавшего бетоновоза.

Между тем строительный шум перекрыл требовательный стук в дверь нашего номера.

На пороге стояла официантка с подносом, заполненным импортными бутылочками.

– Пожалуйста, позвольте мне поставить напитки в холодильник, – вежливо обратилась она к нам.

– Какие напитки? – удивились мы.

– Но у вас же внесен залог за мини-бар.

– А что, разве в нем нет напитков?

– Сейчас будет. Разрешите пройти.

Честно говоря, мы расстроились. За последние десять минут менеджмент «Парк-отеля» трижды дал нам понять, что видит в нас, проживающих в «суперлюксах» клиентах, мелких жуликов. Действительно, а вдруг мы бы сказали, что не будем пользоваться мини-баром, а сами взяли бы да все и выпили! На целых три тысячи рублей!

Поняв, что до утра нам заснуть не удастся, да и содержимого мини-бара явно не хватало, чтобы дотянуть до рассвета, мы отправились в поисках поесть-выпить-закусить на знаменитую сочинскую набережную. Рестораны

Приморская набережная Сочи сверкала огнями и грохотала музыкой. Каждая, даже самая маленькая, кафешка пыталась по уровню децибел догнать и перегнать соседнюю. Мы выбрали ресторанчик «Панда», поскольку стоявшая неподалеку симпатичная девушка зазывала, искренне глядя нам в глаза, уверяла, что лучшего по качеству обслуживания и кухне заведения мы не сыщем на всем Черноморском побережье.

Цены «Панды» соответствовали уровню ее обещаний. Восемь наименований французских красных вин имели в меню всего две цены: 1500 и 1800 рублей за бутылку. Для начала мы заказали два бокальчика вина, обозначенных в прейскуранте как «Мерло» и «Медок». Хотя и несколько удивились, что дорогие вина нам предложили на разлив. Чего не наблюдали прежде ни в одном ресторанчике мира. Как нам объясняли тамошние сомелье, после открытия пробки сухое вино может храниться не более семи часов.

Через двадцать минут – видимо, в «Панде» были глубокие винные подвалы – официантка Олеся принесла две большие стеклянные емкости, доверху наполненные напитком красного цвета.

– Сколько грамм в этих бокальчиках? – спросили мы.

– По триста каждый.

– А почему так много? – снова удивились мы, привыкшие к тому, что словосочетание «бокальчик вина» на ресторанном жаргоне любой страны означает обычно 100–150 грамм.

– А вы же не сказали, сколько вам конкретно надо, – упрекнула нас официантка, всем своим видом показывая, что ей некогда – ждут другие клиенты. Насторожило то, что в одном из бокалов вино оказалось холодное, в другом – нормальной температуры. Мы сделали по нескольку глотков из каждого.

– А не могли бы вы принести нам посмотреть бутылки?

– Вот в этом бокале «Мерло», а в этом – «Медок», – уверенно указала Олеся, досадуя на нашу необразованность. Но мы проявили настойчивость. Через десять минут Олеся пришла сно- ва и торжественно поставила на стол две бутылки. Пустую, с надписью «Божоле», и более чем наполовину початую с этикеткой «Каберне Совиньон».

– А где же «Мерло»? – еще раз удивились мы.

– Вот это, – ткнула она в одну из бутылок – чувствовалось, что официантка явно была не знакома с французским языком и не могла прочитать, что написано на этикетках, – идет у нас вместо «Мерло», а это – вместо «Медка». Это по вкусу одно и то же. И по цене.

Мы посмотрели в меню: ни одного из принесенных вин там не оказалось. Ситуация принимала нехороший поворот. За сегодняшний вечер нам несколько раз отчетливо дали понять, что нас принимают не только за мелких мошенников, но и за больших лохов.

Стало обидно вдвойне.

И вновь в голову полезли воспоминания. Перед матчем ЦСКА–»Ливерпуль» в Монако один из нас, находясь проездом в Ницце и зайдя перекусить в небольшой ресторанчик по соседству с известным отелем «Негреско», попросил к ланчу маленькую бутылочку самого дорогого в заведении вина – за 32 евро. «Пока я ходил мыть руки, – делился воспоминаниями наш друг, – официант при жене открыл бутылку того же наименования, только большую за 49 евро. «Как же так? – развел я руками, – я же заказывал меньшего объема!» «Извините, вы можете не допить – это не ваши, а наши проблемы», – с присущей французам легкомысленностью промолвил официант и удалился. «Вино оказалось настолько вкусным, что пришлось уговорить целую бутылку. Но, расплачиваясь по счету, я с удивлением обнаружил, что вино в нем не фигурировало. Не желая действительно выглядеть мелким жуликом – видели бы меня в тот момент менеджеры «Парк-отеля»! – я напомнил официанту о его ошибке. «Все нормально, счет правильный», – все так же беззаботно бросил официант и, пригласив почаще заходить в заведение, растворился за стенкой бара. Как добрый волшебник.

Я уверен, что запомню этот случай на всю жизнь. А если судьба еще раз забросит меня в Ниццу, обязательно отобедаю в ресторанчике по соседству с «Негреско».

Но мы были не в Ницце. И попросили к нашему столу директора сочинской «Панды».

– Я вас больше обслуживать не буду, – официантка неожиданно резко развернулась и растворилась в толпе посетителей. Как злая колдунья.

Двадцать минут к нам никто не подходил.

– Какие у вас проблемы? – наконец вывел нас из унылой задумчивости подошедший молодой человек. – Я старший официант, директора сегодня нет.

Чтобы легче было объяснять, мы попросили его вновь принести бутылки, которые унесла его коллега. Пустая прежде бутылка «Божоле» была заполнена теперь почти на треть, а другая была вновь полна. Мы догадались, что официантка слила початое нами вино из бокалов обратно в бутылки: чтобы добро не пропадало. Интересно, каким VIP-клиентам эти напитки достанутся после нас?

Мы рассказали старшему официанту всю непростую историю наших взаимоотношений с Олесей.

– Хотите, я разолью вам эти вина в бокалы по сто грамм? – отреагировал он на нашу печальную повесть.

Мы, ожидавшие от заведения в качестве, как принято говорить, компенсации за моральный ущерб как минимум бесплатное шампанское, были унижены еще раз. Нас даже не хотели «покупать», дабы загладить свой промах и не допустить, чтобы мы, не дай бог, рассказали кому-нибудь, как обслуживают в «Панде».

А может, просто старший официант ИСКРЕННЕ НЕ ПОНЯЛ, из-за чего гости обиделись?

И тогда мы сказали, что не уйдем из «Панды» до тех пор, пока перед нами не извинится владелец заведения.

«Старшой» впервые посмотрел на нас серьезным взглядом:

– Я сам не знаю хозяина. Никто из нас его не знает.

– Хорошо, – махнули мы рукой, будучи безумно голодны и трезвы. – Тогда, пожалуйста, вашу фамилию, фамилию вашей коллеги и рабочий телефон вашего заведения. И мы уйдем.

Наш собеседник развернулся по направлению к бару. Вернулся с бумажкой. На ней было нацарапано имя и фамилия официантки. Далее шел домашний адрес. И приписка: «Не замужем!». Внизу бумажки – сердечко и мобильный телефон.

На «взятку» с сердечком и номером телефона мы не купились.

– Спасибо. А теперь ваши данные и рабочий телефон ресторана.

– Рабочий телефон у нас уже полгода не работает, – несколько помявшись, ответил официант.

Вечер явно не складывался. Разборки с официантами отняли массу энергии. Но пожаловаться было некому.

И вдруг нам повезло. В ресторанчике с милым названием «Шарм», где мы наконец-то приземлились всерьез и надолго, собственной персоной присутствовал глава департамента потребительского рынка сочинской мэрии. Официанты – целых два! – услужливо кружились возле столика на шесть человек. По старой советской привычке мы, было, решили пожаловаться главному сочинскому контролеру, но по здравому размышлению подумали: а при чем здесь, собственно, он?

Качество сервиса улучшает конкуренция на рынке, а сочинский общепит до сих пор работает в стиле недавних советских времен: все равно придут и все равно откушают «согласно прейскуранту». Привычка быть хозяевами «всесоюзной здравницы», сохранившаяся со времен, когда отдыхающие унизительно совали швейцарам и администраторам мятые пятерки за право пройти в ресторан или получить койко-место в гостинице, наложила неизгладимый отпечаток на сегодняшний сочинский сервис. Не «чего изволите», а «будь рад тому, что дают», такова до сих пор позиция сочинской сферы обслуживания по отношению к клиенту. За три дня, что мы провели в Сочи, мы не встретили ни одного официанта, который похвастался бы тем, что прошел стажировку в приличном московском, не говоря уже о зарубежных, ресторане.

Открыла нам глаза на нравы ненавязчивого краснодарского обслуживания колоритная сценка, разыгравшаяся в три часа утра возле открытого бассейна отеля «Рэдиссон-SAS-Лазурная» – туда мы перебрались на следующий день после «недоверчивого» «Парк-отеля». Столики возле воды оккупировала галдящая толпа молодежи обоего пола, громко, в особо нецензурной форме рассказывая анекдоты на злобу дня. Иностранные посланники, мирно спавшие в сей предрассветный час в отеле, наверняка обогатили свой словарный запас неизвестными перлами богатого русского языка.

– Эй, ты, слышь, иди сюда! – тыкал пальцем в сторону стоявшего поодаль официанта двадцатилетний парень. – Быстро нам виски! И чтоб одна нога здесь, другая…!

Мы ретировались от лихой компании на противоположную сторону бассейна.

– Кто они такие? – спросили мы у официанта, который помог нам эвакуироваться.

– Как, вы разве не знаете? – удивился официант, как будто речь шла о Владимире Владимировиче Путине. – Это же К. (фамилию в этических интересах не приводим)

Мы лишь недоуменно пожали плечами: кто такой К.?

– Советник губернатора по вопросам н. и г.(по этой подсказке читатель, возможно, догадается сам).

Мы решили не называть фамилию важного краевого чиновника и не расшифровывать читателям аббревиатуру «н. и г.», поскольку, в конце концов, советники тоже имеют право на личную жизнь. И ведут они ее так, как принято в местном истеблишменте: чем наглее ты обходишься с обслуживающим персоналом, тем более внимательно и вежливо к тебе этот персонал относится.

По иронии судьбы, именно в «Рэдиссоне» мы встретились с самым внимательным и вышколенным менеджментом, который явно не заслуживал столь хамского обращения с собой. Но, опять же, такие, как господин К., в обычной жизни чаще всего общаются с сотрудниками «Панд» и таксистами, а единственный в своем роде «Рэдиссон» посещают лишь по служебной оказии. Форум

Красные ковровые дорожки. Кубанские казаки. Бравурная музыка. У присутствующих на открытии форума было реальное ощущение праздника и чего-то очень важного.

– А теперь, – торжественно объявил невидимый ведущий, – мы приглашаем всех гостей форума посетить нашу выставку!

Площадь дрогнула и колыхнулась в сторону главного павильона. Неожиданно у самого входа людям преградили дорогу люди в черном – секьюрити форума. Больше всего пострадали от внезапно возникшего препятствия VIP-персоны: на них напирали сзади рядовые посетители. Сцена чем-то напомнила очередь за водкой в период антиалкогольной кампании середины восьмидесятых годов прошлого века. Ведущие менеджеры крупных банков, директора больших и не очень российских фирм и даже некоторые представители дипломатических миссий, не успевшие проскользнуть вслед за авангардом – министрами и губернаторами, – стояли теперь растерянные и беспомощные. Украшавшие их дорогие пиджаки бейджи с надписью «VIP» в толпе оказались бесполезными и не придавали никакого иммунитета – их толкали локтями чаще, чем остальных. Как назло, зарядил мелкий, но противный сочинский дождик.
Аэропорт

Рейс авиакомпании «Сибирь» опаздывал на пять часов. Вещи решили сдать в камеру хранения. И поехать в форелевое хозяйство, что находилось сравнительно недалеко от Международного сочинского аэропорта. /p>

Автоматической камеры хранения не оказалось. В «ручную кладь» стояла очередь из полутора десятков пассажиров. Ну, быстро, подумали мы. Между тем прошло полчаса, а очередь почти не двигалась. Как оказалось, прежде чем сдать багаж, надо было дождаться, чтобы кто-то из наших предшественников забрал свои вещи. Комнатка в десять кв.м., похожая на кухоньку в коммунальной квартире, была до потолка забита сумками и чемоданами наших товарищей по несчастью.

– Тыщу рублей, – предложили мы Людмиле Степановой, приемщице и грузчице камеры в одном лице, за пять часов хранения наших чемоданов.

– Да вы что, ребята? Меня разорвут на части! – отрезала наша собеседница.

И тогда мы вспомнили, что члены официальных делегаций летают через VIP-зал. Стоимость прохода на троих была 6000 рублей. Мы больше претензий не имели.

Зато имели пассажиры, улетавшие рейсом 870 компании «Аэрофлот». Самолет не задерживался, но и тут не обошлось без некоторых трудностей. Как сообщил нам диспетчер «Аэрофлота» в Сочи Андрей Чикунов, на этот рейс было продано 380 билетов. В то время как борт Ил-86, который прислала Москва, имел всего 346 мест.

Не повезло даже пассажирам бизнес-класса, которые оплатили от 12 до 18 тыс. рублей за билет в один конец. На 10 комфортабельных кресел «бизнеса» претендовали… 50 (пятьдесят!) пассажиров.

– Я вас всех посажу! – гневно кричала невысокая старушка. – Я прямо сейчас позвоню сыну в Лондон, он одним своим словом вас всех уничтожит! – Вы хамка, – тыкала она пальцем в молчавшую все время сотрудницу VIP-зала. – Я тебе дам 100 долларов, и ты заткнешься, проститутка!

– Вы меня, пожалуйста, не оскорбляйте, гражданка! – впервые подняв глаза на рассерженную пассажирку, тихо произнесла девушка.

– Я вам не гражданка.

– А кто вы? – удивилась «проститутка».

– Я – VIP-дама! У меня сын сейчас с Чубайсом в Лондоне! Он вам покажет!

Подошедшие несостоявшиеся пассажиры, тоже претендовавшие на бизнес-класс, с нервным любопытством наблюдали за этой сценой.

– А вот и главный журналист страны идет! – обрадовался один пассажир в очереди, увидев подходившего к стойке председателя Союза журналистов России Всеволода Богданова, который только что приехал из Дагомыса, где закончился 10-й фестиваль СМИ «Вся Россия». – Он вас всех пропишет!

Но Богданов отнесся к ситуации стоически. Он, как и все, мужественно отдал свой билет для отметки работникам «Аэрофлота». И спокойно воспринял известие о том, что в Москве ему предстоит получить в кассе разницу между ценой эконом- и бизнес-класса.

– И так с середины августа, – сказал, утирая пот со лба, Андрей Чикунов. После запрета на полеты Ил-96 нам постоянно приходится менять компановки полетов и терпеть гнев пассажиров.

Тем временем VIP-даму пригласили в персональный микроавтобус «Соболь».

– А вас я знаю! – неожиданно обратилась она к также направлявшемуся к автомобилю плотному мужчине с импозантной лысиной. – Вы очень умный человек, первый, кто начал заниматься бизнесом в нашей стране. Ваша фамилия, кажется, на букву Т.

– Тарасов, – скромно представился действительно умного вида мужчина.

– Да-да, Артем, – обрадовалась выразительница чувств всех несостоявшихся пассажиров бизнес-класса. – Вот таких, как вы, выгоняют из страны – и теперь мы так живем! Я всю жизнь была нищей учительницей! Я сына вырастила…

Первый бизнесмен страны почему-то молчал. Возможно, ему было неудобно за свою нежданную собеседницу – переход из статуса «нищей учительницы» в ранг «VIP-дамы» явно не в лучшую сторону сказался на моральном облике пожилой женщины.

Но, надо признать, она была едва ли не единственной, кто, пусть в такой форме, но отстаивал свои законные права – лететь согласно купленному билету. Как мы выяснили по прилете в Москву, никто из 40 обделенных VIPов рейса 870, пересевших в «экономкласс», не предъявил финансовых или иных претензий «искренне нашему» авиаперевозчику.

Можно только догадываться, каков был бы объем «морального ущерба», случись подобный казус на парижском или лондонском рейсе авиакомпании. Но это уже не наша история.

Print Friendly

Читай журнал

Скачай №96 сентябрь-ноябрь PDF

Заказать журнал онлайн

Внимание!
Теперь вы можете заказать журнал по почте!
X

Pin It on Pinterest

X