Приключения итальянки в Пешнигорте

ОТКУДА ВЗЯЛАСЬ В ЭТОМ УРАЛЬСКОМ СЕЛЕ ЖИТЕЛЬНИЦА ЛОМБАРДСКОГО ГОРОДКА ЛОДИ, ЧТО БЛИЗ МИЛАНА? ФИЛОЛОГИНЯ ГРЫЗЕТ ГРАНИТ МАГИСТРАТУРЫ НА ФИЛФАКЕ ПЕРМСКОГО УНИВЕРСИТЕТА И ПО-НАШЕМУ РАЗГОВАРИВАЕТ СВОБОДНО – ПО РАЗГОВОРУ НЕ ОТЛИЧИШЬ ОТ ТУТОШНЕЙ.

Реконструкция избы коми-пермяков. Хотя многие здесь живут так же и сегодня.

Реконструкция избы коми-пермяков. Хотя многие здесь живут так же и сегодня.

Пространство над коми-пермяцким селом Пешнигорт будто продавлено некой силой, отчего поселок предстает как бы в сферической перспективе. Обширная пойма Иньвы, никнущей к горизонту бессобытийности, краешками чуть вздернута на цепочку виновато сгорбившихся холмов, пустынное и блеклое небо жидко обтекает края окоема, и вся картинка взята в рамочку изогнутых черных стволов и ветвей древних голых берез. Где-то на зрительной периферии иногда выныривает кошачий глаз мартовского солнца.

Не у каждого российского села есть такая вывеска с годом основания.

Не у каждого российского села есть такая вывеска с годом основания.

Что замечательно, искривляется здесь не только пространство, но и время. Учительнице истории пешнигортской школы бабушка рассказывала в детстве загадочную историю. Будто бы нагрянули к ним во множестве черные люди. Вот черные, а не светловолосые, как большинство коми-пермяков. И рогатые – наверное, в шлемах с рогами. По-русски почти не говорили. Двое предводителей вошли в избу и вывалили на стол два типися (это такие большие меховые варежки) золота. Взамен просили отдать коней. Тут вся семья принялась плакать, потому что коней жалко, а золото зачем крестьянской семье, живущей в лесу? От него только неприятности. Но черные пришельцы все-таки коней забрали. И хотели еще прихватить с собой маленькую чернявую сестренку бабушки – мол, она нашей масти, – но мать увести ребенка все же не дала.

В такой глубинке выросли чемпион мира по пауэрлифтингу и классик коми-пермяцкой литературы.

В такой глубинке выросли чемпион мира по пауэрлифтингу и классик коми-пермяцкой литературы.

– Вот ты, внучка, грамотная, уже в школе учишься, – закончила бабушка. – Может, ты знаешь, что это за черные люди?

– Наверно, это были татаро-монголы, – предполагает учительница. – Нет, ну когда остатки их войска обратно возвращались… Может ведь такое быть?

После таких рассказов воображение дорисует какие угодно сочетания были и небыли, хрестоматийной фактологии и имплицитного колдовства.

Резными деревянными фигурами украшен здесь едва ли не каждый двор.

Резными деревянными фигурами украшен здесь едва ли не каждый двор.

Апрельский снег предательски проваливается под итальянским сапожком, кажется, самой уже не выдернуться из сугроба, в который ее загнал кинооператор. Откуда взялась в Пешнигорте жительница ломбардского городка Лоди, что близ Милана? Филологиня грызет гранит магистратуры на филфаке Пермского университета, по-нашему разговаривает свободно, по разговору не отличишь от тутошней. Разве что когда разговор унырнет в жаргонные дебри, прилежно достает блокнот и скрупулезно записывает идиомы и синонимические ряды. Почему решилась месить весеннюю распутицу в Пешнигорте? Наверно, чтобы ознакомиться с негламурной уральской глубинкой. Ну, так сама виновата: ее тут же сделали киногероиней.

Красавица-итальянка научилась носить ведра на коромысле.

Красавица-итальянка научилась носить ведра на коромысле.

Фабула такая: Чинция Челоне лакомится пиццей у себя дома в Лоди, ее окликает из соседней комнаты бойфренд, предлагая посмотреть новости по ТВ. «Нет, – отвечает Чинция, – я тут в интернете интересный документальный фильм нашла. Про Пешнигорт». И все – совершается трансгрессия в коми-пермяцкое село, где итальянка превращается в Чинцию-2, каковой приходится исправно играть роль типичной пешнигортской девицы: нести ведра с водой на коромысле и управлять бульдозером. Для съемок эпизода про бульдозер Чинцию облачили в рваный ватник. Жительница самого модного региона Италии стойко это перенесла, но когда оператор сколупнул с гусениц клейкую и вонючую смесь солярки, машинного масла и того, по чему бульдозерные гусеницы в Пешнигорте обычно елозят, страшно заорала, употребив выражение из своего филологического блокнота. Пришлось выпрашивать у механизаторов чистую соляру и ею наносить требуемый для аутентичности грим.

Разнообразная нечистая сила присутствует в жизни пешнигортцев.

Разнообразная нечистая сила присутствует в жизни пешнигортцев.

Зато получила в подарок от местного мужика коготь таежного медведя.

Мужики в Пешнигорте и в окрестных деревнях завидные. Умеют все – перековать сломанный топор, выделать бобровую шкурку. Однорукий умелец кладет домашние камины и промышленные печи, делает мебель (по виду будто из элитного салона) и с первого этажа на мезонин устроил себе винтовую лестницу с резными балясинами. У тех, что служили на флоте, тельняшек не сохранилось: в приступе маскулинности рванут на груди и – выбрасывай… Богатыри! Чемпион мира по пауэрлифтингу Геннадий Четин родом из пешнигортских мест. Из этих же краев Леонид Голев, Герой Советского Союза, мастер спорта по самбо. Одно время молодежь в селе чуть не поголовно увлекалась штангой. Поскольку нужного спортинвентаря не имелось, надевали на железные ломы тракторные колеса и качали силушку.

На столе у пешнигортцев богато – не то что в песнях!

На столе у пешнигортцев богато – не то что в песнях!

Классик коми-пермяцкой литературы Василий Климов живет в Пешнигорте. Он сидит у окошка своей маленькой избы и, повествуя о почти четырехсотлетней истории села, время от времени указывает перстом в окно, и становится понятно, что легендарные сюжеты пешнигортской жизни происходили в нескольких шагах от его двора. Видна из окна и купа берез, под которой нашли клад сасанидского серебра. А вот здесь жил колдун Ёгуртан Федор – его Климов буднично называет соседом.

…Ёгуртан и прежде отыскивал близ иньвенского кыджа (участка реки) кое-какое золотишко. Но к главному кладу – набитой золотом лодке – подобраться долго не решался. Наконец подыскал себе подельницу, жадную купчиху Ежиху. Двинулись к кыджу, но злой вакуль (водяной) не дремал. Ежиху сразу задушил, а Ёгуртан Федор, который был помоложе, сумел спастись.

Об этом фантастическом событии сохранились вполне официальные сведения в уездной полицейской хронике.

Разнообразная нечистая сила до сих пор присутствует в повседневной жизни пешнигортцев – в мифологическом ли пространстве, в резных ли деревянных фигурах, каковыми украшен едва ли не каждый двор. Баба-яга на помеле взгромоздилась на крышу избы. Рожи вакулей скалятся с деревянных барельефов на воротах. В теплицах ползают вырезанные из чурбаков крокодильчики. Тяга к ваянию сучковатых скульптур, все больше демонической тематики, свойственна чуть ли не каждому рукастому мужику в коми-пермяцких деревнях.

Местные детишки тоже хотят стать кинозвездами.

Местные детишки тоже хотят стать кинозвездами.

Пешнигортцы специально клады не ищут, но они им время от времени попадаются. Егор Зубов копался на огороде, вдруг под лопатой блеснуло: чаша, полная золотых и серебряных монет. Палец писателя Климова опять указывает в окошко: вот сейчас пойдете прямо, увидите Демин ключ. Там перед Первой мировой войной Анна Четина обнаружила серебряный котел, полный серебряной же разнообразной утвари.

…Только что лужи розовели отражениями теплых закатов, а наутро вдруг дунула жесткая сечка метели и крякнул основательный морозец. Где была бескрайняя лужа, теперь постелился стекольно-твердый лед. На пригорок вскарабкаться удается, только мелко и осторожно вытанцовывая по льду; преодолевая скользкие подъемы, начинаешь понимать, как возник коми-пермяцкий танец тупи-тап, это когда с каблука на носок, с носка на каблук…

Крокодилов в здешних реках нет, а в теплицах – есть!

Крокодилов в здешних реках нет, а в теплицах – есть!

Со звуковой дорожки будущего фильма улетают аранжировки сладостной неаполитанской песни «La bella cosa», более известной в российском народе как «О, соле мио!», и рассыпаются огнистыми светлячками над тающими бесконечными снегами. Под кочергой взрывается и сеет жаркие искры зола в печной утробе. Женщины поют «Чуже быдми», популярную у коми-пермяков песню про то, что вот, мол, родился я в лесу, рубаха у меня одна – серая, играть мне не давали… Между тем на столе одно за другим появляются деревенские яства, резко контрастирующие с сиротскими песенными интонациями. Чинция, как и положено, модные ботиночки сняла в сенях, в одних носочках ходит по чисто вымытому полу, помогает хозяйке доставать из голбца трехлитровые банки с соленьями-вареньями.

– Угощайтесь! Все свое. Кишки тоже свои.

Это про тоненькие ливерные колбаски, только-только вынутые из печного жара на сковородке. Они умопомрачительно вкусны, особенно с овсяным коми-пермяцким пивом – суром, вызревшим в деревянных кадушках. Но два-три глотка густого напитка – предел для непривычного человека, ибо сур обладает сногсшибательным снотворным действием.

…Премьера фильма «Я здесь живу: Пешнигорт» проходит на ура. Финал: Чинция Челоне в далеком, цветением мартовской весны охваченном итальянском Лоди тянется к коробке с пиццей – а там оказываются коми-пермяцкие шаньги и пироги. Круг судеб замкнулся. «Что, настоящая итальянка?» – запоздало вздыхают пешнигортские мужики. Звучат здравицы в честь грядущего побратимства Пешнигорта и Ломбардии. «Газель» у клубного подъезда грызет колесами рыхлый снег. С березы, под которой, как говорят, зарыт церковный клад, срывается ворона и с карканьем летит вослед машине, на которой киногруппе еще четыре часа возвращаться к лишенной всякого волшебства цивилизации.

Print Friendly, PDF & Email

Last modified: 12.02.2015

Добавить комментарий

Pin It on Pinterest