Купание серого скакуна

26.09.2010 | Интервью

О деревенском туризме говорится в последнее время много. Но что Это такое – приехать в деревню и устроиться на отдых в деревянном доме – не многие себе представляют. Какие будут хозяева? Чем станут кормить? можно ли взять с собой детей? Вопросов больше, чем ответов. корреспонденты журнала «Отдых в России» отправились за 600 километров от столицы – в Воскресенский район Нижегородской области, в деревенское хозяйство с необычным названием «Серая лошадь». Его хозяева Александр и Татьяна Пироговы уже много лет принимают у себя туристов со всей страны.
-Александр и Т атьяна, почему все-таки «Серая лошадь»? Откуда взялось это название?
Т.П.: Так получилось, что мы вместе – даже когда еще не были знакомы – мечтали иметь у себя серых лошадей. Это редкая и очень красивая порода. Мы рады, что восстанавливаем ее сейчас в своем хозяйстве. В советское время лошади были недосягаемыми, у меня были собаки, кошки, а лошадь – это была такая мечта. За первую серую лошадь в яблоках мы отдали безумное количество денег. Теперь у нас их целая коллекция. Мы занимаемся разведением русских рысаков, а у них в масти преобладают серые в яблоках. Еще у нас есть такая порода – терцы, это именно для души. У них тоже в основном серая масть. – Насколько мы знаем, вы оба – городские жители. Как оказались здесь
– в нижегородской глубинке?
А.П.: Да, первая часть жизни прошла в Нижнем Новгороде. Было все как у всех. Замкнутый круг – семья, учеба, работа, потом карьера. Но это все внешняя сторона, а внутри, в душе, был протест.
Т.П.: То есть душа хотела на природу, к земле, а нужно было жить как все. И вот Александр Михайлович первым решил разомкнуть этот круг. Несмотря на протесты родителей, родственников, друзей. Его никто не понимал, а он уехал к своим корням. Хотя поначалу сам еще толком не знал, чего хотел. Просто тянуло к земле. Он же поначалу колхозом руководил.
А.П.: Работал управляющим. В 1989 году колхоз имел доход в 2 миллиона рублей, а потом советская власть кончилась. Колхоз был принудительно разрушен.

– То есть колхоз закончился на вас?
А.П.: Когда меня спрашивают, что такое колхоз, я знаете как отвечал? Это бездна, в которую можно вкладывать бесконечно. Все так или иначе разворовывалась, уничтожалась по пьянке. Наш человек без подачек жить не может. Не зря у нас нищих больше, чем в какой-либо другой стране. А государство избаловало так, что колхозы жили, не зарабатывая на себя.
– Но прибыль же получали?
А.П.: Получали, но каким путем? Кнутом. Был план – посадить, посеять, убрать.
– Зато люди работали, земля возделывалась…
А.П.: Работали, да. Но так уж устроен наш человек. Мы хоть и ругаем прежние времена, но очевидно, что без жесткости мы не развиваемся. Как бы при Сталине ни было плохо, все равно было развитие. После такой разрухи все восстановили! А Иван Грозный что вытворял? Но страна-то опять же развивалась. Вот причина-то: заставляем – работают, не заставляем – рушим, воруем сами у себя. У меня в колхозе работало 70 человек, из них 45 было чисто рабочих, остальные экономисты, бухгалтеры, которые считали долги. Представляете, 70 и 45! Из этих 45 человек работал один тракторист. Звали его Вася-хват. Потому что он в 4 утра уже на работе. Все в 4 вечера пьяные, а он до 9 вечера на работе. Вася-хват, ему больше всех надо. Был еще один, кого не надо подгонять, агитировать. Им можно было доверить и знать, что они выполнят. А остальные все у них на шее висели. Но на энтузиастах много не построишь. Коллектив должен работать. Один в поле не воин. И колхоз просто разрушился.
Т.П.: Александр Михайлович попал тогда в аварию. 7 месяцев не вставал, лежал.
А.П.: Пока сам себя вытаскивал с того света, колхоз рухнул. И тогда я ушел в лесники, четыре года лесником проработал.
Т.П.: А дальше уже подсказала жизнь. Выживать нужно было. Жить сельским хозяйством сложно, но можно.

– А был какой-то стартовый капитал?
А.П.: Ничего не было абсолютно. Я авантюрист по натуре. Ничего никому не продаю, с друзей денег не беру. Неделю назад юристы-экономисты московские жили, задавали нелепые вопросы. Ты собак держишь для продажи? А я за жизнь, может, две собаки продал. Я люблю голубей. Ты голубей, говорят, развел для продажи? Вот на Керженце строится храм, на трассе. Батюшка к нам приехал с юга, любит лошадей. Я решил подарить ему лошадь. А женщина, что оформляла, говорит: ты что, бесплатно ее отдаешь? Оформляй дарственную! У нее в голове не укладывается: как это, бесплатно?
– С чего же началось ваше хозяйство?
Т.П.: Наша «Серая лошадь» началась с того, что мы познакомились. У него и у меня были свои семьи. Он уже жил в селе, а я еще в городе, работала в офисе, и ездила отдыхать к лошадям. Смотрю, человек моей жизнью живет, мои мысли воплощает. Если он смог, думаю, почему я не могу порвать с городом? Правда, без денег начинать что-то страшновато было. Мы же новый этап своей жизни начинали с нуля. Потому что Александр Михайлович, уходя из семьи, оставил дом и все абсолютно. Забрал только лошадей, 6 лошадок у него было.
А.П.: В 1995 году я уже начал походы водить. Всю жизнь на охоте, на рыбалке. Любил это дело.
Т.П.: Сначала нас приглашала турфирма, которая организует поход, для сопровождения на лошадях. Мы с ним раз сходили в поход, два, посмотрели, как у них там все неправильно организовано, и решили, что могли бы лучше все сделать. Мы же туристы-походники по натуре. Познакомились, когда он этих лошадей пригонял в дом отдыха, чтобы кого-то прокатить и заработать какие-то копейки. И вот в том же доме отдыха мы сняли коттедж для отдыхающих. Сами ютились на складе. Поначалу арендовали коттедж для отдыхающих и местные конюшни, а позже уже там построились. Я по-прежнему работала в городе. А все свободное время занималась раскруткой маленького семейного бизнеса. Приезжала только в отпуск или на выходные. После работы прыгала в электричку, приезжала раньше отдыхающих, готовила ужин, встречала их. Мы отрабатывали два дня полностью, как будто здесь живем, – такая семейная идиллия. Потом отдыхающих провожали, я вслед за ними – снова в электричку, чтобы в понедельник выйти в городе на работу.

– И долго вы не могли порвать с прежней жизнью?
Т.П.: В городе был стабильный заработок, который позволял строить здесь хозяйство и развиваться. А еще ведь надо было детей растить, на ноги ставить. Поэтому хорошо оплачиваемую работу я не могла там резко бросить, хотя, признаться, было тяжело на два дома разрываться. Потом, когда заработали на машину, на хозяйство, построились сами, стало легче.
– А как о вас узнавали?
Т.П.: В основном работало сарафанное радио. В городе у меня был большой круг общения. Я печатала визитки и всем их раздавала. Тогда не было сотовых телефонов, Интернета, были только пейджеры. У нас была реклама по пейджеру. И просто факсы во все конторы рассылала: «Конный клуб приглашает отдохнуть в выходные дни». С походами нам помог московский конный клуб. Они услышали о нас на выставке. Приехали, отдохнули с нами. Им понравилось, и они нас завалили туристами.
А.П.: Тогда был клуб международного конного туризма в Москве. Они к нам сами приехали. И очень нас «подкормили» москвичами. Те, кто раз отдохнул, возвращались к нам снова, да еще тащили своих родственников, друзей… И дальше у нас пошло все как снежный ком. Постепенно стали расширяться, нанимать людей на работу. Я уже перестала сама готовить, повара пригласили. Нам повезло. Хотя в стране и была разруха, но своего клиента, своего туриста мы нашли.

– как вы оказались в этих местах – в селе троицкое, где мы сейчас находимся?
Т.П.: Совершенно случайно. Мы занимались походами. Причем активно, у нас не было помощников. Я летом брала отпуск, и мы несколько групп водили. И плюс развивался бизнес-отдых. Как-то мы услышали про Троицкую церковь, но у нас времени не было туда сходить. А тут мы организовываем поход и предлагаем туристам пойти целенаправленно по маршруту до Троицкой церкви. Так мы ее в первый раз увидели. Очень тепло нас встретил батюшка, очень тепло встретила церковь. И что-то внутри екнуло, перевернулось. Мы еще сами не осознавали, что уже сработало притяжение. И действительно, потом мы сюда вернулись и остались здесь.
А.П.: Пока мы ничего не имели на прежнем месте, нас как бы жалели, принимали. А как начали расширяться, пошел поток людей, стали неугодны. Создали такие условия, что пришлось уйти фактически в одну ночь и лошадей увести под уздцы. Все хозяйство оставили там. И опять начали с нуля. Но не здесь. Потому что еще до Троицкого мы искали домик в деревне, чтобы купить. И нам друзья посоветовали купить не дом, а закрывшуюся школу в Благовещенском. Такое огромное деревянное здание на берегу реки. Место очень красивое, но как-то оно не сразу легло на душу. У нас тогда всего 12 лошадок было. Но в то время мы уже про церковь Троицкую знали и заболели ее чаяниями и бедами. Церковь уникальная, старинная, а финансовой поддержки ниоткуда нет. Крыша дырявая, просто решето! Батюшка там живет, местный приход варится в собственном соку. И у нас естественный порыв – помочь. Денег не было, мы просто своими силами взялись ремонтировать колокольню, потому что если она рухнет, то церкви не будет. Тяжело приходилось. Живем в Благовещенском, развиваем свое хозяйство, в Троицкое за реку добираться далековато. А тут еще церкви взялись грабить. И нашу не обошли стороной, грабили регулярно. Мы в нее душу вкладываем, а ее опять грабят. И мы принимаем решение купить здесь дом, как бы филиал, и своим присутствием охранять. Купили дом, провели сигнализацию. И грабежи прекратились. Хотя попытки есть. Главное, сохранили храмовую икону Казанской Божией Матери, она настоящая, старинная.
Т.П.: Наверное, Бог сохранил, а не мы…

– И сколько у вас гостей приезжает за год?
Т.П.: В год 4 тысячи посещений. А людей, может быть, тысяча. В будни и выходные – больше из Нижегородской области. В праздники 90 процентов – это Москва. А еще Питер, Киров, Иваново, Нижний Тагил, Мурманск, Казань, Псков. Даже из Якутии ездят.
– Что же вы им даете такое этим людям, раз они едут сюда – на такие-то расстояния?
Т.П.: Душевное спокойствие.
А.П.: Интерес к деревенской жизни. Здесь же и огород, и живность – коровы, козы, лошади. Каждой твари по паре. У нас есть пчелы, голуби, куры, цесарки, фазаны, индюки, овцы, поросята…
Т.П.: У нас целый племзавод – 85 голов вместе с жеребятами. Надо видеть, с каким удовольствием дети общаются с жеребятками. Растут они у нас почти в природных вольных условиях. Есть теплые конюшни, но есть и огромные пастбища, где они большую часть времени проводят. Коровы, овцы так же свободно гуляют. Наши туристы могут пить парное молоко целый день. При желании мы научим доить коров, коз.
– Все животные, что называется, экономически выгодны? Или некоторые для души?
Т.П.: Экономически оправданных – меньшинство. Держим для души. А.П.: Для атмосферы. За молоко мы деньги не берем, оно создает какой-то колорит.
– Почему не берете?
А.П.: У нас фиксированная цена уже лет пять. Полторы тысячи рублей с человека в сутки, включая полное питание.
– Так называемый пакет услуг для туристов из чего состоит?
Т.П.: Первым делом это все, что связано с лошадьми, поскольку у нас и конный завод, и конный клуб. Походы на лошадях, прокат лошадей, катание на лошадях, обучение на лошадях. Можете просто кормить лошадей, купать, фотографировать, ухаживать. В стоимость путевки входит общение с лошадками. Плюс деревенское гостеприимство.
– А прайс-лист-то, как полагается, у вас есть?
Т.П.: Прайс-листа нет, потому что мы оказываем услуги по принципу «все включено», как в Турции. Выходные идут чуть дороже. Не из-за того, что услуг больше. Просто на выходные выше спрос, и мы дополнительно выезжаем в лес на шашлыки. Сажаем людей на байдарки, на лошадей – и в лес на целый день. Там байдарочники и конники встречаются, наши инструкторы готовят на привале обед, уху, шашлыки, закуски. Все отдыхают, и меняем средства передвижения. Кто шел на байдарках, обратно – на лошадях. И наоборот.

– Байдарки, лошади – это включено уже?
Т.П.: Да. Мы возвращаемся, у нас здесь полдник: парное молоко (только что подоили), пироги горячие из печи. Дальше баня. Все включено в эту стоимость.
– Людей много, а баня-то одна?
А.П.: Две бани. И довольно-таки большие, там компаниями по 6–8 человек парятся. И баня не по 2 часа, а, пожалуйста, и 4, и 5.
Т.П.: Кроме лошадей, байдарок, ба- ни, домашнего деревенского питания предлагаем экскурсию в церковь, о которой сами рассказываем. А еще охота, рыбалка, грибы – все, что есть в деревне. У нас свой пруд, своя рыба, гарантированный улов. Посреди пруда плот. На плоту стол, лавочки, рыбаки со всеми удобствами сидят, закидывают удочки.
– Рыбалка – это отдельная опция?
А.П.: Нет, все включено. У нас и охота практически бесплатная, кроме копытных. Псов охотничьих держу, гончих. Конечно, охота посерьезней затратна – кабан в прошлом году у нас 15 тысяч стоил. Потому что каждый день возим кабанам корма, есть поля кормовые.
– На походы отдельная цена?
А.П.: Также 1500 рублей в сутки. На 7 дней – 10 тысяч. Не только питание, у нас сервис в походе такой же, как и здесь. То есть наши инструкторы и кормят, и палатки ставят, и за лошадьми ухаживают, и за байдарками тоже. Правда, просим всех участников помогать. Потому что на 20 человек трое инструкторов, конечно, тяжеловато. Но, к сожалению, турист нынче пошел все слабее и слабее. Раньше им в удовольствие было и посуду мыть, и палатки ставить, и за лошадьми ухаживать, а сейчас уже нет: мы деньги заплатили – ухаживайте за нами.
– А кто работает в вашей команде?
А.П.: У нас работают из Питера, Москвы, Твери, Нижнего. Из местных работают только пенсионеры, которые просто без дела сидеть не могут. Мы два или три года здесь мучились: местные пришли, вроде жалко, пусть работают. А они пьют, прогуливают, подводят. Устаешь от этого. Все, говорю, ребята, убираю всех! В прошлом году я сам работал на конюшне, один. А потом набрал полностью команду по объявлению.
– Мы сегодня с Димой познакомились, он таджик.
А.П.: Дима у нас уже гражданин России, третий год, наверное. Я ему гражданство сделал и прописал здесь постоянно.

– То есть таджик работает в туризме, в российской глубинке…
А.П.: Нам изначально его присоветовали наши друзья из Москвы. Говорят: что вы мучаетесь? Возьмите узбеков, таджиков, и все будет нормально. Мы говорим: как же мы в русскую деревню притащим узбека? Тут местные кричат, что у них работы нет! А потом столкнулись с тем, что все местные на новогодние праздники ушли в запой. А ведь первые дни нового года – самые доходные. Со 2-го числа мы идем на конюшню и работаем конюхами. Они протрезвятся, придут после праздников, плачут, а уже ни гостей, ни денег.
– Но сейчас-то подобрали команду?
А.П.: Кризис помог. Молодежь работает, три паренька, которые в свое время после школы уехали из деревни в город. Их там посокращали, они вернулись сюда, пришли к нам. Уже месяца четыре у меня с конюшней проблем нет. Идеальный порядок. Но таджик Дима десяти русских стоит, я сразу говорю.
– А кроме кадровой какие еще проблемы? Налоги?
А.П.: Дело не в налогах. Огромный бюджет тратим на благотворительность района, а не только на церкви и больницы. Нормально развиваться можно, только стремись. Здесь другое – нам двигаться не дают. Процесс оформления документов на землю – долгий и юридически сложный. А поля и без того заросли за 15 лет. Чего же ждать? Мы их расчистили, вырубили поросль, перепахали, засеяли 50 гектаров овсом. У нас еще нет на руках свидетельства о собственности на землю, а район уже: отчитайтесь! Отчитались. Тут нам сразу по голове, по рукам! Семенная инспекция: почему не согласовали с нами, какой сорт посеяли, какое количество?
Т.П.: Сейчас снова камень преткновения. Мы купили землю и на ней построили дом. Не имеете права это делать! Купили землю сельхозназначения, а построили дом. Мы всю весну знаете, чем занимались? Встречали прокурорские проверки.
– Пишут?
А.П.: Строчат. Куда ни придем, и там жалоба, и там. А раз есть сигнал, власть должна реагировать. Вот мы, как волейболисты, и отбиваемся. А судебные заседания? Знаете, как мы устали от судебных разборок?

– Кто же подает иски?
А.П.: Сначала судились местные жители. Тут в 1956 году был выделен клочок земли под картошку. Он давно брошенный. Мы когда документы оформляли, оформили все вместе. Все по закону, как положено. Но приходит дед: это моя земля. Подает в суд. На первом же заседании предлагаем мировую. Он ни в какую – будем судиться. Суд продолжался год, 5 заседаний. Он нашел свидетелей, что да, распахивал, и выиграл суд. Через месяц: извини, что я с тобой судился, забери землю. Я говорю, дед, тебе же мировую предлагали. А он: да вот, вроде обидно, землю забрали… Так и с лесом. У леса должен появиться хозяин. Кому отдать в аренду? Тому, кому он нужен. Вот нам и предложили. Потому что единственное предприятие, живущее на плаву, развивающееся. До нас предлагали колхозу. Колхоз отказался. А на собрании шум подняли: вот землю забрали, теперь и лес заберете?
– Кто-то другой пытался в вашем районе что-то подобное создать?
А.П.: Нет, конечно.
– Получаете какую-то материальную поддержку?
А.П.: Ни копейки. Даже кредиты и ссуды не берем. Просто с нашим государством это очень опасно. Мы все под Богом ходим, что будет завтра с нами, неизвестно. Вешать долги на наших детей? Нет! Мы уже взяли за правило: никогда ни у кого не бери взаймы, в том числе у государства. Рассчитывай на свои силы.
– Мы раза три пытались забронировать у вас место, прежде чем смогли к вам приехать: все время было занято. А не думали о том, чтобы своего рода фирменную туристическую сеть под названием «Серая лощадь» создать?
А.П.: До прошлого года к нам записывались за 2 месяца. На Новый год вообще невозможно попасть. У нас из года в год одни и те же гости. И везунчики те, кому случайно удалось попасть. Но дело в том, что с расширением уменьшается не только доходная статья – снижается качество. А на это мы пойти не можем. Для тех, кто едет просто на лошадках покататься, таких мест сейчас очень много – есть лошади и в Подмосковье, и здесь, в Нижнем. Друг у нас был где-то под Владимиром. Говорит, переночевал там за 12 тысяч. Зато отдохнул: ни одного человека обслуги в доме нет, никто не мешает. Вышел – своя веранда, свой мангал, своя баня. И никаких тусовок. Говорит, и вам надо делать то же самое. Нет, говорим, мы другие…

– Да, но ведь многие готовы платить за VIP-услуги. В том числе за индивидуальный подход.
А.П.: У нас ко всем индивидуаль- ный подход. Я сам, хозяин, веду их к лошадям, иду в баню, парюсь, общаюсь.
– В какой стадии, на ваш взгляд, сейчас находится ваш бизнес? Все ли сделано, что вы хотели?
А.П.: Нормальный человек, пока живет, должен что-то делать. Иначе жизнь останавливается. Я каждый год думаю, что бы еще построить? И начинаю строить.
Т.П.: Мы уже настолько дали корни в Троицком, что иной жизни не представляем…
– Есть ощущение, что вы и ваш бизнес защищены?
А.П.: В нашей стране кто защищен? Вот мы рассказали вам про судебное разбирательство из-за клочка земли. Сейчас мы помирились, он сам мне этот участок отдает. Но ведь это снова все оформлять! По новой – межевание, аукцион, да и стоимость земли возросла.
– А не легче было бы накопить денег и сидеть на берегу вашей реки Ветлуги и чай попивать. Или такой стиль жизни не для вас?
Т.П.: Нет, конечно. Хотя бывает, что и руки опускаются. Но… силы небесные помогают. – Действительно божественный здесь у вас угол. Трудно найти другое такое место, чтобы и река, и холмы, и сосны…
А.П.: Да, места колоритные. Не случайно у нас тут свадьбы проходят. Договариваются о венчании, наряжаем тройку лошадей, такой красивый эскорт. Провожаем на венчание, встречаем. Потом здесь в деревенском стиле накрываем стол. У нас и театр есть свой деревенский, со сценой, где можно играть спектакли…
– И кто же актеры?
А.П.: Гости. У нас постоянная команда ездит из Москвы и ставит тематические спектакли. Если у кого-то день рождения, готовят юмористические капустники, пародии, поздравления. Мы специально для них сцену оборудовали. Параллельно родилась другая труппа, из Нижнего Новгорода – тоже в гости ездят, человек 30. И день рождения каждого отмечают у нас. Уже традиция такая. Потом у нас самих появилась труппа из нашей обслуги, персонала. Смотрели на гостей, смотрели и тоже загорелись. И вот три театральные труппы, пять спектаклей, пять премьер.

– а что со зрителями?
Т.П.: Это те же гости, которые купили путевки, приехали. Я уже говорила о том, что люди, приехав однажды, возвращаются, становятся постоянными. То же самое со спектаклями. Один раз увидели, загорелись, и пригласили участвовать в следующем спектакле. Причем люди из разных городов. Есть инициатор, так сказать, режиссер, который все это придумывает, распределяет роли. У всех есть Интернет, через него общаются. Роли заранее раздают, костюмы шьют сами. К конкретной дате они уже встречаются здесь, проводят единственную репетицию где-то в полях, на стороне, и вечером играют.
– а сами-то вы как отдыхаете от своего хозяйства?
А.П.: Мы не можем на стороне отдыхать, мы невыездные. При таком хозяйстве никуда нельзя уехать.
Т.П.: Отдыхали два раза в жизни. Когда еще работала и в городе, и здесь. Было безумно трудно. И когда я почувствовала, что все, здоровье может дать сбой… Это было 10 лет назад. Второй раз в прошлом году в ноябре, когда у нас мертвый сезон, позволили себе выехать на недельку. Большого желания не было, просто этого требовало здоровье. Но есть желание жить здесь и отдыхать здесь, если это можно назвать отдыхом.

– вы патриоты?
А.П.: Наверное… Все говорят: вам повезло, что вы и живете, и работаете в одном месте. Наверное, нам повезло. Мы выбрали такой стиль жизни, всю душу и все силы отдаем работе. И она приносит нам удовольствие. Конечно, хочется поездить, увидеть мир, увидеть свою страну. Выйдем, может, на пенсию, будем ездить. А сейчас времени не хватает.
– а как вы с местными жителями общаетесь?
Т.П.: Хорошо общаемся, улыбаемся. Несмотря на то, что знаем, как к нам относятся. Выслушали все это на многочисленных судах. Тем не менее населению мы помогали и помогаем. Всех старичков, одиноких бабушек снабжаем дровами, навоз бесплатно раздаем в качестве удобрения. И никогда ничего не просим взамен. А все считают, что благотворительностью занимаемся оттого, что очень богатые.
– с жиру беситесь?
Т.П.: С жиру бесимся. В больнице ремонт сделали, церковью занимаемся. Мы и в журналах о ней писали, и в московские православные газеты обращались, и просто к людям. Когда строили церковь и уже чувствовалось, что не хватает сил, просто обращались через прессу к людям. Приезжайте, помогите, мы всех встретим. Это наше достояние, наша история. Три века она простояла ведь не только силами Божьими – люди помогали. Всегда находились меценаты, добрые люди, которые могли помочь. Наверное, сейчас наша очередь помочь этой церкви.

– смысл жизни в чем, по-вашему?
Т.П.: Если Бог подарил нам жизнь, это уже великое чудо. И прожить ее нужно достойно. Не так, как принято обществом, кем-то, а так, как ты считаешь нужным. Есть ценности, которые не измеряются деньгами. Город на меня давил, а здесь свобода, она выше многих радостей, удобств… Смысл жизни в самой жизни.
Т.П.: Нас радует, что очень много друзей покупают или строят рядом с нами дома, дачи. С дальним прицелом, чтобы, выйдя на пенсию, жить здесь постоянно. Деревня Троицкое превращается, так скажем, в клуб по интересам «Серая лошадь». Пусть в основном за счет дачников, но жизнь сюда возвращается. Приятная тенденция, что близкие люди потихоньку подтягиваются и остаются с нами.
– вы вместе уже долгое время. нет желания отдохнуть друг от друга?
Т.П.: Хочешь от меня отдохнуть? А.П.: Ну уж нет! Мне надо, чтобы ты рядом была…
Т.П.: На самом деле, он меня даже на день не отпускает в город. Мы уже привыкли работать вдвоем. Если одного нет, чего-то не хватает. Я не могу без него, он без меня. Мы неделимые. И для нас это счастье.

Print Friendly, PDF & Email

Last modified: 05.05.2015

Pin It on Pinterest