Дмитрий Богачев приглашает в круиз на субмарине

Профессия у Дмитрия Богачева сугубо прагматичная – он инженер-электрик. Дело, которым сейчас занимается и которое его кормит, – производство витражей. А в свободное от зарабатывания денег время он строит… подводные лодки. Первая модель успешно прошла испытания на Черном море и даже побывала на международной выставке в Дюссельдорфе.

-Дмитрий, у вас уникальное хобби. Почему вы строите именно подводные лодки, а не корабли, не самолеты?

– Это была мечта с детства, которую я превратил в реальность. И вообще, говоря словами Портоса, «я дерусь, потому что я дерусь».

– Ну и как ваша подводная лодка в деле?

– Первое погружение было неудачным – лопнул стеклянный люк. В кабину налилась вода, мы с приятелем быстро всплыли, а лодка утонула.

– Слишком глубоко нырнули?

– Нет, просто ошибся. Люк был из оргстекла. Оно не любит царапин, сколов. А я транспортировал и, видимо, повредил… Сейчас-то все сделано с учетом всех взаимосвязей, люк – титановый.

– А на какую максимальную глубину ваша субмарина может опускаться?

– 50 метров. Если глубина больше – лодка автоматически всплывает сама.

– Какой-то датчик срабатывает?

– Да, давления. В отличие от всех других подводных лодок в мире я могу на своей погружаться и плавать не только в море, но и в реках, и в озерах.

– Сколько мест в вашем детище?

– Два кресла, как, наверное, в «Оке». Ну, может, чуть попросторнее.

– Вы создавали ее по собственным чертежам или использовали уже кем-то разработанные?

– Да у меня уже листов 400 проектов. Все самому приходится делать, потому что готового в этой области ничего нет… У нас вообще ничего подобного не делают. В Европе кое-кто гражданские лодки конструирует, но разрешительных документов, например, на продажу, тоже, как и я, никто не имеет. В этом году я участвовал в выставке в Дюссельдорфе. Ребята подходили, спрашивали, как у вас с проектом, и выяснилось, что в Европе человек 15 этим увлечены, из них человек 8 реально строят, потому что остальные изготавливают только пластмассовые – это не в счет, на них глубоко не нырнешь.

– Вы туда с макетами приезжали?

– Нет, с настоящей лодкой. Она на прицепе стоит, к джипу цепляется. Я оформил здесь вывоз-ввоз и поехал.

– И как там реагировали?

– Ну, в общем, положительно. И дирекция выставки в том числе. Не каждый же год русские выставляются у них, тем более с подводными лодками. Мне даже место дали хорошее – прямо перед входом.

– То есть вы надеетесь свои самодельные субмарины продавать?

– А почему бы и нет? Покупатели есть. И в России, и на Западе. Если бы были документы, я бы мог спокойно продать лодку даже на выставке – тысяч за двести долларов. Согласитесь, катера стоят дороже, а тут целая подводная лодка. К подводным судам, как и надводным, предъявляются определенные технические требования.

В этой модели они учтены не все.

Но следующая будет соответствовать самым жестким критериям, и я надеюсь получить все разрешительные документы. Еще хотелось бы, чтобы с помощью лодки можно было какие-то работы выполнять. В прошлом году я клип снимал для телевидения (его показывали на канале «Русский экстрим») и нашел два якоря на дне. Причем если не брать во внимание историческую ценность, якорь сам по себе стоит денег. Долларов триста. И вот я вижу эти 300 долларов на дне, а сделать ничего не могу. Когда всплыл, рассказал дайверам про находку. Они ныряли-ныряли, но якоря так и не нашли. То есть чем бы ни занималось это плавсредство, все хорошо. Хоть бы ракушки собирало в какую-то корзинку. Я сейчас как раз манипулятор разработал для своей лодки.

– А где сейчас базируется ваша красная субмарина?

– В Новороссийске.

– Это там у вас люк лопнул?

– Нет, на Ладожском озере. Потом, на следующий год, я уже в Новороссийске ее разместил, потому что там есть судоремонтные заводы.

– А почему именно такую странную форму для лодки выбрали?

– Она технологична. Мы привыкли, что с позиции сопромата оптимальная форма – это шар. В случае, если конструкция шарообразная, мы экономим на толщине стенки. С позиции Архимеда аппарат должен весить столько, сколько он воды вытесняет. Сначала мы экономим на толщине стенки, а потом добавляем балласт. Скажем, представьте, вы пришли на завод, общаетесь с работягой и говорите: «Друг, а ввари-ка мне в цилиндр под 90 градусов еще один цилиндр». Минута молчания такая повиснет. А эту форму можно из одного листа изготовить. Сейчас есть лазерная резка, гидроабразивы – что угодно.

Принес 6 листов на завод, дал программу. Тебе их разрезали и сварили. Эта форма технологична, и она дешевая.

Дорогая уже есть, можно в Европе купить. На мой взгляд, подводный аппарат должен стоить столько же, сколько машина, в пределах 100 тысяч.

– Планируете запустить серию?

–Есть такая мысль. Ну хотя бы несколько штук в год делать.

– А транспортировать ее как?

– Достаточно автомобильного прицепа – такого специального, сваренного под лодку. Цепляется к джипу. Как-то я даже «уазиком» тащил – 4 тонны.

– А западные аналоги есть?

– Ну, западные – они поизящнее, полегче, но и потеснее внутри. Зато моя лодка дешевле в три раза. Но главное отличие в том, что у моей лодки два режима плавания, а у тех только один.

На Западе они не тонут, уходят под воду с помощью двигателей. Она сама всегда всплывает. Но на двигателях ты не сможешь повесить какой-то манипулятор.

А у моей есть два режима: когда она легче воды, а второй – это когда она лежит на дне и весит полтонны. У нее есть манипулятор – балластная цистерна.
Это позволяет манипулятору килограммов в двести развивать усилие. Перекладывать какие-то камни. Потенциально лодка способна выполнять какие-то работы в зависимости от механизма.

То есть ее можно использовать как рабочий инструмент. С позиции технической это велосипед, ничего тут нового нет. Только материалы и моторы другие. К примеру, 20 лет назад были пишущие машинки, а сейчас компьютеры.

– Можно сказать, что мечту свою вы реализовали. А дальше-то что?

– Хочу на моторном катере в экспедицию отправиться на Диксон.

– По Енисею?

– Да. По Северному пути в Петербург. Пока один собираюсь. Хотя, может быть, требования руководства Севморпути будут таковы, что нужен будет сменный экипаж, тогда придется думать. Я имею в виду, что на внутренних водоемах, допустим, требования одни к управлению судном. Есть определенные правила – не плавать в ночное время и т. д. Северный морской путь – это особенное место, там есть Атомфлот – организация, которая занимается проводкой судов. И хотелось бы заручиться согласием этого Атомфлота. Хотелось бы договориться, чтобы можно было запрашивать погоду ежедневно. Встречно у них могут возникнуть требования, чтобы был сменный экипаж.

– А как собираетесь доставить судно в Красноярск?

– При МПС есть институт, который занимается проектированием оснастки для перемещения габаритных грузов. Можно туда обратиться – и они спроектируют платформу для перевозки судна с учетом его линейных размеров. И поездом повезу, из Москвы в Красноярск. Можно сказать, дурная голова ногам покоя не дает…

– В принципе, если вы первый раз пройдете по такому пути, это может стать пилотным проектом нового популярного маршрута.

– Да, считается, что этот маршрут еще никто не прошел за одну навигацию. Именно от Красноярска до Питера. В конце XIX века была попытка пройти этот маршрут на шхуне «Утренняя заря», но люди в районе Диксона попали в шторм, повредили судно, остались зимовать и только на следующий год закончили маршрут.

Кстати, у меня есть военно-морской атлас Северного Ледовитого океана, там несколько карт смещены определенным образом: количество периодов на экспедицию.

И вот конец XIX века, эта экспедиция прямо первой числится, то есть она вошла в историю русского флота. До сих пор маринисты пишут эту «Утреннюю зарю».

– А есть у вас какие-то мореходы знакомые?

– Единственного увлеченного человека встретил. Вы писали о нем. Капитан Сергей Моисеев.

– Президент Российской яхтенной ассоциации?

– Да, я у него практику проходил в этом году на Средиземном море, чтобы получить права. Очень умный и увлеченный человек. Он не моряк, а инженер, но увлечен морем. Замечательная, харизматичная личность.

– Вы его с собой не возьмете?

– Боюсь, у него какие-то свои дела. Предложить, безусловно, предложу, как только лодка будет куплена и можно будет плыть.

– А когда планируете маршрут?

– Этот маршрут будет летом следующего года, потому что в районе Диксона (это Енисейский залив) навигация возможна только месяц в году. Середина августа – середина сентября. И пустить могут только в этот период.

– И за сколько времени собираетесь пройти?

– Две недели – Енисей, две недели – Баренцево, Карское моря – до Соловков. А оттуда – я приблизительно прикинул – что это будет суточный переход и стоянка где-то в бухте. Если только шторм не помешает.

– А в Питер как попадете?

– А Беломорканал же Сталин построил. С Белого моря до Соловков – 50 километров вдоль Беломорского. Спасибо товарищу Сталину. Причем от Соловков я уже ходил до Москвы, там тоже проблем никаких не вижу.

– У вас оригинальная визитка, помимо контактов в ней всего три слова: «Богачев Дмитрий. Налогоплательщик». С чего вы налоги-то платите?

– С витражей. Самый консервативный вид искусства. Раньше, когда нужно было стекло розового цвета, применяли фекалии летучей мыши. Сейчас мы понимаем, что это оксид бария. Стекла покупаю готовые. Работаю в технике «Тиффани».

– Удачного вам плавания! Как говорится, семь футов под килем!

– Спасибо! Удача в нашем деле действительно крайне важна.

Беседовал Станислав Артуров

Дмитрий Богачев

Родился в 1966 году.

Окончил Московский энергетический техникум.

После службы в армии занялся частным бизнесом. Возглавлял туристическую компанию, был директором транспортной компании.

В 2005 году запатентовал «Систему спутникового наблюдения за перевозимым грузом».

В тот же год переплыл Байкал на резиновой лодке.

В 2006 году прошел на катере по маршруту Москва – Валаам, в 2007-м освоил маршрут Москва – Кижи, в 2008-м – Архангельск – Соловки – Москва.

С 2008 года пытается построить подводный аппарат.

В 2010 году получил сертификат DAY SKIPPER.

Print Friendly, PDF & Email

Last modified: 05.05.2015

Добавить комментарий

Pin It on Pinterest