Байкальский феномен

26.09.2010 | Дайвинг

Превосходные степени, в которых обычно описывают Байкал, не отражают личных впечатлений. Только посетив этот край, понимаешь, что древнейшее и прекраснейшее в мире озеро на редкость нефотогенично. Даже зная, что прибыл в то самое место, которое видел на фотографии или в фильме, не узнаешь его. Пейзаж в принципе тот, но четкость линий, краски, их насыщенность, общий фон, настроение – абсолютно другие. Объектив только спародировал невообразимую красоту, не сумев передать даже сотой ее доли.
Его видно еще издали. Когда катер, идущий вверх по Ангаре от Иркутска, проходит последний поворот, занавес берегов раздвигается, открывая необъятный густо-изумрудный простор, очень далеко белеющий снежными остриями Саян. Ширина моря здесь невелика – всего километров 40, поэтому в ясную погоду его видно от берега до берега и дальше, до самых высоких гор. В пасмурные дни смена картин совершенно иная: веселенькая кучерявая зелень берегов Ангары проваливается куда-то в стороны и вниз, а наползающая спереди уютная серебристо-серая завеса накрывает небо вместе с катером и его пассажирами. Никто из местных жителей не зовет Байкал озером – только морем, хотя есть озера и побольше (Мичиган, например), а морской воде полагается быть соленой. Здесь же она… сказать, что пресная, – значит, ничего не сказать. Она неправдоподобно чиста и изумительно свежа на вкус, ее можно пить прямо из моря (конечно, лучше не делать этого вблизи Листвянки, Слюдянки, Байкальска и прочих экологически небезупречных мест, но на остальной акватории – сколько угодно).

По происхождению Байкал – не море и не вполне озеро. Очень давно, когда еще некому было засвидетельствовать это событие, он возник как глубокий и обширный разлом в горных породах и заполнился чистейшей на Земле водой. Никто не знает, какова его максимальная глубина. Значение, приведенное в энциклопедиях, – 1620 м от уровня моря – скорее аллегорическое. Можете приписать еще один нуль, и никто не даст гарантии, что вы ошиблись. Есть на севере Байкала место, где сигнал эхолота пропадает в бездне и не возвращается. Какая там глубина, никому не ведомо. Равно как неизвестно будущее этого удивительного моря. Ученые нередко набираются смелости и предсказывают такие события, как затопление Голландии через пару веков или разрастание Иберийского полуострова вследствие его постепенного выпирания из Атлантического океана. Но к чему приведет медленное, едва поддающееся регистрации, но неуклонное расширение Байкала, пока рискнула предположить лишь группа сотрудников Иркутского лимнологического института. Посвятив изучению проблемы не один год и не одну пятилетку, они выдвинули сумасбродную и красивую гипотезу: Байкал – эмбрион будущего Мирового океана. Речь идет не о ближайших тысячелетиях, а о времени, достаточном для слияния Австралии, Африки и Южной Америки обратно в Гондвану. А коли так (согласитесь, очень хотелось бы верить!), потуги человека «спасти Байкал» столь же смехотворны, сколь и опасения погубить его. Стоит отплыть от Листвянки лишь на 15 км к северо-востоку, и взору открывается одно из живописнейших мест на Байкале – Большие Коты. Ныне там биостанция Иркутского университета и стационар Лимнологического института. Дальше к северу берег неодинаков: крохотные песчаные и каменистые пляжи, иногда даже небольшие береговые рощи на совершенно плоских отмелях сменяются протяженными участками, где скалы нависают над водой, как надбровные дуги над глазами неандертальца… Просторных песчаных пляжей мало, и все они жадно заполнены отдыхающими. Наиболее знаменита бухта Песчаная, которую нередко именуют жемчужиной Байкала. Она словно срисована с рекламных буклетов на тему «Куда поехать в отпуск». Живописность ее кажется слишком академичной и вызывающей: дюны чрезмерно прибалтийские, скалы типично пиратские, кедровые рощи будто специально подстрижены, прибраны и увешаны шишками к приходу туристов, горные ручьи принимаются звенеть и умолкают словно по знаку из-за ближайшей скалы… Несколько южнее Песчаной расположена ровная площадка под именем Большое Голоустное – это фрагмент забайкальских степей на байкальском берегу. Чем дальше к северу, тем меньше мест, обжитых и посещаемых человеком. На восточном берегу поселения практически кончаются за Усть-Баргузином, а на западном – после Малого моря.

Так называется водное пространство, отгороженное от остального Байкала островом Ольхон, длинным, гористым, кое-где скалистым и почти сплошь поросшим желтой степной травой. Это место паломничества рыбаков, пока еще не очень освоенное туристами. Но у него явно большое будущее. Ясные стылые ночи, непрерывно грохочущий внизу Байкал, непередаваемой красоты предрассветные часы: кремово-сизая вода, перламутровый воздух, холодноваторозовеющее небо и сонные скалы, напоминающие о полетах во сне… Кого это может оставить равнодушным? Есть и другие места, достойные песен: Ушканьи острова, известные обширными тюленьими лежбищами, Чивыркуйский залив, где водится гигантская гидра, Малое море с безымянными необитаемыми скалистыми островками, малоизвестные и труднодоступные места, где подводный свал начинается прямо у берега, где в ущельях звенят речки и шумят водопады, парят горячие источники, а на скалах «пляшут» человечки и олени, нарисованные тысячелетия назад рукой первобытного художника. Вокруг – никого, только ты и природа в ее первозданном виде. Лишь изредка попадется охотничья заимка или егерский домик с одинокой моторкой на привязи… С недавних пор на Байкале начал интенсивно развиваться дайвинг. Очагом его зарождения стали те же Коты, где погружения с аквалангом – правда, в научных, а не в спортивных целях – ведутся не первое десятилетие. Но аквалангисты до сих пор не забирались далеко на север, не ныряли под громадными живописными скалами, и вообще, северная часть Байкала остается слабо освоенной, а ее подводный мир – малоизвестным. Подводная красота Байкала поражает даже тех, кто хорошо знаком с морем, так сказать, снаружи. Конечно, коралловые рифы, атоллы, пещеры, айсберги и кельпы – тоже хорошо, но их красота «серийна», а то, что можно увидеть под водной гладью Байкала, не увидишь больше нигде. Многие удивляются: что, мол, вы там такого нашли, это же пресная вода, что в ней может быть интересного? В чем-то они правы: здесь не водятся акулы, киты и крокодилы, не ползают по крутым склонам морские звезды и ежи, а в водной толще не пульсируют медузы и не парят стаи барракуд. Тут совсем другое… Вертикальные стены, изрезанные глубокими каньонами, обрываются в Бездну – в загадочное никуда. Моно литные черные скалы застыли в вечном покое, поражая графической строгостью линий и благородством цветов. Они формируют острые прямоугольные выступы и отроги, ступеньки, плато и стенки с отрицательным наклоном.

Неподвижность и торжественность обстановки нарушается лишь звонким журчанием выдыхаемых пузырей, затихающим где-то под куполом неба – именно неба, ибо все вокруг воспринимается как высокогорный ландшафт. Прозрачность воды удивительна: видно на полсотни метров вперед, вниз и вверх, так что при спуске кажется, будто искусно и ловко планируешь в пропасть. Всем известен манящий эффект высоты: когда стоишь на краю пропасти и смотришь вниз, так хочется оттолкнуться обеими ногами и взлететь, что дух захватывает, а в сердце гулко ухает адреналин. Так и под водой в Байкале: вглядываешься в темную бездну, где тают очертания скал, а она, жуткая и живая, притягивает и манит к себе так, что голова кружится. Да еще вкус байкальской воды: сладенькая байкальская водичка расслабляет – возникает желание выплюнуть ненужный загубник, чтоб не мешал пить эту волшебную воду полной грудью. О своеобразии животного и растительного мира Байкала, о том, что там водятся преимущественно эндемики, знают все. Но совсем другое дело – увидеть все своими глазами. Например, встретить акантогаммаруса – гигантского байкальского бокоплава, достигающего 10 см в длину. Тело его покрыто плотным бледно-желтым панцирем с многочисленными острыми шипами. В июне стаи акантогаммарусов поднимаются с глубин на мелководье для размножения, пожирая на своем пути всю органику. Там, где прошли полчища байкальской саранчи, не остается ничего живого. Среди наиболее удивительных обитателей Байкала – плоские черви планарии. Они действительно плоские и отдаленно напоминают листочки деревьев. Форма их разнообразна; сверху на головном конце тела – глаза, снизу – рот, которым планария соскребывает мелкие органические частицы и водоросли с поверхности камней. В Байкале живет великое множество планарий различных расцветок, подчас весьма причудливых – черные, белые, розовые, бордовые, серые, тигровые, леопардовые, желтые… К сожалению, они очень малы, не крупнее сантиметра в длину, а обычно несколько миллиметров. Но есть среди них настоящий гигант – 40-сантиметровая Актинопланха. Таких динозавров среди плоских червей мало кто видел живьем. Автору посчастливилось стать очевидцем необычайного зрелища: огромная Актинопланха переплывала со скалы на скалу. Прозрачный изумрудный полумрак на большой глубине, черные отвесные скалы, уходящие вдаль, вкрапления зеленых и белых губок – и в толще воды парит странное создание, извиваясь волнистыми краями плоского гибкого тела. Планария походила на диковинную птицу, словно нехотя, как в замедленной съемке, перелетающую с утеса на утес; вот она приземлилась на уступ скалы, волны, бежавшие по ее телу, затихли, и в следующее мгновение она внезапно исчезает в широкой трещине…

Склоны подводных скал покрыты ярко-зелеными губками – это любомирския байкальская. На мелководье они кустистые и высокие – до полуметра в высоту, а на глубине округляются и теряют окраску. Дело в том, что зеленый цвет им придают обитающие в их тканях зеленые одноклеточные водоросли; с глубиной же освещенность уменьшается, и водорослей там нет, поскольку им не хватило бы света для фотосинтеза. Водорослями питается множество мелких рачков, паразитирующих на губках. Невооруженному глазу они представляются какими-то блохами, но под бинокуляром неожиданно оказываются весьма импозантными, с необычайной формой тела и пестрой окраской, состоящей из разноцветных и флуоресцирующих пятен и полос. Пожалуй, самое забавное животное Байкала – нерпа, или байкальский тюлень. Люди поставили его популяцию на грань вымирания. Главным виновником считается пресловутый Байкальский целлюлозный комбинат. Одно время даже полагали, что нерпа вымерла полностью, но потом, слава Богу, выяснилось, что это не так. Зимой нерпы собираются в стада на севере моря, а ранним летом, когда тает лед, мигрируют на дрейфующих льдинах на юг и расселяются по побережью. Встреча с ледовым полем, на котором восседают десятки тюленей посреди пустынного моря, производит неизгладимое впечатление… В спокойную погоду с северных скал прекрасно виден подводный ландшафт: на десяток метров от берега – зеленый мелководный шельф, затем резкий обрыв – и дальше ничего нет. Там начинается бездна неведомой глубины. Склонов ее сверху не видно – их, по сути, и нет: есть вертикальный свал, уходящий вниз, туда, где теряется сигнал эхолота. Стены настолько гладкие, что даже вездесущие губки не могут на них закрепиться. Зато на каждом мельчайшем уступе – целый оазис из ветвистых губок, населенных разнообразной живностью (сплошь эндемики!): если бы не эти оазисы и если бы мимо не мелькали хоть иногда быстрые тени омулей и хариусов, пейзаж из черных монолитных скал был бы тосклив и мрачен. Все здесь, на севере Байкала, от горных вершин до изумрудночерной бездны, дышит кристальной чистотой и вечной неподвижностью. Опускаясь вдоль вертикальной стены и любуясь в прозрачной воде мощными скалами, подводными каньонами и ущельями, проплывая под нависающими козырьками и заглядывая в черные пещеры, чувствуешь себя крохотной букашкой в сине-зеленой необъятности мира, а свою жизнь – только мигом, как поется в песне, между прошлым и будущим. Это пугающее ощущение собственного ничтожества у многих вызывает безотчетный страх перед байкальской глубиной, что может привести к панике. Поэтому подводное плавание в самом глубоком и прозрачном озере планеты Байкале – не для начинающих.
P.S. Принять участие в дайвинг-сафари или экологических экспедициях на озеро Байкал можно, обратившись в Группу компании RuDIVE.

Print Friendly, PDF & Email

Last modified:

Добавить комментарий

Pin It on Pinterest